Бош саҳифа » Академия наук » Академия наук в интеллектуальной истории Узбекистана. Глава I. Часть 2. На пути к Академии (1917 – конец 20-х годов XX века)

Академия наук в интеллектуальной истории Узбекистана. Глава I. Часть 2. На пути к Академии (1917 – конец 20-х годов XX века)

Особой сферой в становлении научной деятельности в Туркестане является дело охраны памятников прошлого. Известно, что с конца XIX в. оно осуществлялось, главным образом, благодаря энергии и усилиям небольшой группы ученых-энтузиастов и общественности. Достойна уважения и признательности бескорыстная деятельность немногочисленной группы краеведов Туркестанского края и ученых Петербурга – В.В. Бартольда, В.Л. Вяткина, А.А. Семёнова и др., искренне стремившихся в меру своих сил и возможностей содействовать делу научной фиксации и охраны памятников старины. Их добровольными помощниками и соратниками были представители национальной интеллигенции края: Акрам Аскаров, Абу Саид Махзум и мн. др.

21 мая 1921 г. декретом Совнаркома Туркреспублики было утверждено положение о Туркестанском комитете по делам музеев и охраны памятников старины, искусства и природы (Туркомстарис). В состав Туркомстариса входили четыре секции: музейная, охраны и реставрации памятников старины и искусства, археологическая и охраны природы.

Создание Туркомстариса позволило сосредоточить усилия заинтересованных учреждений на решении важнейших задач сохранения и изучения памятников культуры и искусства. Особо остро стояла проблема реставрации памятников старины и искусства и об археологических экспедициях. В начале 1920-х годов был составлен список наиболее значимых архитектурных и других памятников культуры, требующих первоочередного ремонта и реставрации. В список были внесены 16 памятников г. Самарканда, в том числе медресе Шердор, Тиля-Кари, Улугбека и др. Благодаря усилиям Туркомстариса были централизованы и археологические работы на территории Туркестана. Они приобрели плановый, организованный характер, что воспрепятствовало работам самодеятельных археологов. Принятые Туркомстарисом конкретные меры по запрещению вывоза памятников старины, других ценностей были нацелены на сохранение от расхищения богатств Туркестана – древнейшего очага мировой культуры.

Осуществление национально-территориального размежевания поставило вопрос о реорганизации Туркомстариса в Средазкомстарис, при этом был сохранен его общерегиональный статус. Руководителем Средазкомстариса оставался Д.И. Нечкин, под руководством которого на штатных должностях работали 10 человек. В Самаркандской комиссии Средазкомстариса работали 8 человек. Силами комитетов в 1925 – 1926 гг. было проведено несколько научных археологических экспедиций в Самарканд, Бухару, Шахрисабз. В 1927 г. было осуществлено 6 таких экспедиций.

Значительный вклад по изучению и охране историко-культурных памятников Узбекистана в рамках деятельности Комстарисов в указанный период внесли местные специалисты. Так, в 1925 г. Бухкомстарис возглавлял известный просветитель А. Фитрат, а ученым секретарем был один из его близких сподвижников М. Саиджанов. В числе сотрудников были известные отечественные ученые Я. Гулямов, А. Зайнутдинов, Ш. Иногамов, К. Иомудский, Т. Миргиязов, Ш. Рахими, М. Юсупов, И. Хафизов и мн. др. Средазкомстарис просуществовал до конца 1928 г. и впоследствии продолжил свою деятельность как Узкомстарис.

Усиление партийного и административного контроля советских органов над различными сферами жизни актуализировало задачу создания объединяющего органа при Наркомпросе. Первой формой такого органа стал Научный отдел при Наркомпросе (1920), который, кроме работ теоретического характера, ведал еще высшей школой, архивным делом и охраной памятников старины и искусства. Основная деятельность его сосредотачивалась на организации высшей школы, как раз в то время формировавшейся в Ташкенте, требовавшей со стороны Наркомпроса особого внимания и напряжения сил.

В июне 1921 г. Научный отдел был реорганизован в Научный совет при Наркомпросе. Структурой Научного совета предусматривалась попытка объединить научную работу всех учреждений Туркреспублики. Согласно принятому положению, в него вошли представители от Наркомзема, Наркомздрава, ЦСНХ (Центральный совет народного хозяйства), ЦККПТ, от национальных отделов при ТуркЦИКе, профсоюзов, от всех факультетов Туркестанского государственного университета, Восточного института. Вместе с тем, Научный совет подразделялся на семь основных комиссий: научнопедагогическую, научно-политическую, научно-техническую, художественную, по делам музеев, архивов и библиотек, и три национальные комиссии: узбекскую, кыргызскую, туркменскую. Каждая из этих комиссий работала по определенным заданиям, реализуя их исполнение на научном подходе и научных методах в работе. Особой задачей национальных комиссий было объединение культурных сил каждой национальности и привлечение их к активной работе.

Однако чрезмерная громоздкость Научного совета даже по тому времени (штат свыше 100 человек) привела к его дальнейшей реорганизации.

Впоследствии, в связи с расширением функций и переходом в его ведение научных учреждений Наркомпроса, Научный совет был переименован в Государственный ученый совет (ГУС), функции которого сводились к следующему: «Научный совет через свой пленум является координирующим, направляющим в контакте с Академическим центром России всю научноисследовательскую работу на территории Туркреспублики.

Через свои секции Научный совет является органом теоретического обсуждения и научной экспертизы издаваемых Главками НКП положений, инструкций, программ и пр.

Через свои национальные комиссии Научный совет является органом экспертизы в выяснении осуществимости общих мероприятий в условиях жизни отдельных коренных национальностей.

Научный совет через свои национальные комиссии является рабочим аппаратом для:

а) исследования состояния и условий культурной (школьной и внешкольной, музыкальной, театральной и др.) работы среди коренного населения по преимуществу;

б) создания основных орудий культурного развития коренных наций: терминологии, орфографии, учебной, педагогической и научно-популярной литературы, театрального и музыкального репертуара.

Кроме того, этим же положением впервые предусматривалась контактность работы с Госиздатом в виде обязательного (для Госиздата) просмотра всех произведений научного и учебного характера, намеченных им к напечатанию. Положение, кроме этой текущей работы, предусматривало: регистрацию научных обществ в Туркреспублике, ознакомление с деятельностью всех научных организаций, а также финансовую и организационную помощь научным обществам и учреждениям».

Отражением работы ГУС являлись пленумы, на которых обсуждались вопросы как академического, так и научно-практического значения, ставившиеся либо самим советом, либо по инициативе его представителей.

Государственный ученый совет контролировал и направлял всю научноисследовательскую, педагогическую и просветительскую работу на территории республики. Председателем ГУСа был назначен У. Ишанходжаев, его заместителем А. Шмидт.

ГУС также инициировал составление и издание учебников, сбор этнографических материалов, организацию общества «Кумак», способствовавшего отправке узбекской молодежи в Москву, Петроград, Баку и за рубеж (например, в Германию для продолжения образования), издание научных и научнопопулярных журналов (к примеру, «Наука и просвещение» и «Билим Учоги»).

Таким образом, ГУС в качестве научно-административной организации может рассматриваться как значимая веха на пути сложения современного облика Академии наук Узбекистана.

С конца 1920-х годов в республике возросло давление большевистской тоталитарной машины. Прокатилась волна арестов работников Наркомпроса, обвинявшихся в национализме. Среди арестованных были и руководители Наркомпроса Манон Рамзи и Бату. Начались аресты и высылки профессоров и преподавателей Среднеазиатского университета в Ташкенте и других научных подразделений республики. Как показали последующие события проблемы, которые затрагивали в своих работах узбекские ученые (А. Фитрат, Г. Юнусов, П. Салиев и др.), стали предметом искусственной политизации большевистских властей. Многие профессора стали подвергаться злобным нападкам со стороны ревнителей марксистского правоверия в исторической науке.

Так, академик В.В. Бартольд, труды которого вызывали многочисленные отклики научной и широкой общественности, посвященные историкокультурному прошлому Узбекистана, организации научно-востоковедческой работе в крае, был представлен ученым-идеалистом, апологетом реакционноколонизаторской политики царизма, игнорировавшим и не понимавшим значения классовой борьбы в истории человечества, приписывающим слишком значительную роль религиозным движениям в Средней Азии. К обвинениям относилось и чрезмерное преувеличение роли крупных личностей (Чингиз-хан, Амир Темур). С именем В.В. Бартольда стали связывать имена ряда историков-востоковедов. Если сам В.В. Бартольд в качестве «апологета реакционно-колонизаторской политики царизма» представал «великодержавным шовинистом», то А. Фитрат, А. Хашимов, П. Салиев, А. Азиз, по мнению А. Гуревича, наводившего «коммунистическую дисциплину» в исторической науке Средней Азии, «отражали буржуазно-националистические влияния». Они обвинялись в том, что феодальное средневековье в Средней Азии «идеально рисовали» как эпоху небывалого экономического процветания, как время «максимального» развития торгового капитала. А поскольку книги вышеназванных ученых являлись единственным источником знаний по истории Средней Азии для студентов, преподавателей, то искоренение влияния «колонизаторской школы» В.В. Бартольда и буржуазно-националистической концепции местных авторов имело, разумеется, огромное значение для большевистских властей.

Углубляться в подробную полемику по вопросам этого этапа истории Среднеазиатского региона мы не будем, да и отражала она не противоборство научных взглядов, а была лишь прелюдией последовавших вскоре за ней кровавых репрессий тоталитарной машины большевиков в отношении ученых.

В 1924 г. в связи с национально-территориальным размежеванием и образованием Узбекской ССР столица республики была перенесена в г. Самарканд. Следствием этого стало и перемещение многих правительственных и административных органов республики. Организация в Самарканде в ноябре 1924 г. Академического центра при Наркомпросе УзССР, ставшего преемником ГУСа, стала еще одним шагом на пути к созданию национальной Академии наук. Созданный Академический центр (Академцентр) состоял из трех отделов:

1) Научно-педагогического;

2) Комитета узбековедения с музыкально-этнографической комиссией;

3) Отдела научных учреждений и обществ.

Среди сотрудников Академцентра было много известных деятелей, составивших славу не только отечественной, но и мировой культуры: Абдулхамид Сулейманов (Чулпан), Абдурауф Фитрат, Гази (Алим) Юнусов, Садриддин Айни, Ходиса Мумин Шукруллаев, Василий Вяткин, Газиз Губайдуллин.

Работа Академцентра и Комитета узбековедения, в основном, шла по линии языка и литературы, письменной литературы и истории, народного творчества, этнографии и антропологии, т.е. ориентировалась преимущественно на гуманитарные отрасли. Например, 16 августа 1925 г. на заседании Комитета обсуждались следующие вопросы: «О программе журнала «Вестник узбековедения» и о производственном плане работ комитета». На заседании 27 августа рассматривались вопросы: об издании сборника в честь Алишера Навои; о праздновании юбилея Навои; об учебниках для узбекских и русских школ; об издании академического указателя по Средней Азии.

В апреле 1926 г. в Самарканде коллегия Академцентра рассмотрела проект работы «История узбеков». Как видно из постановления, было предложено обратить главное внимание «на источники происхождения» (т.е. на исторические корни узбекского народа). Также было внесено пожелание, чтобы при написании книги-учебника автор пользовался первоисточниками по преимуществу местными. Объем работы был определен в 10-15 печатных листов.

«Узбекские исследователи истории не спешили писать на скорую руку историю своего народа, ограничивались пока собиранием исторического материала» – было отмечено на I Всесоюзном тюркологическом съезде, состоявшемся в феврале 1926 г. в Баку. Там же весьма положительно были оценены работы языковеда, фольклориста Гази Алим Юнусова, который, в частности, занимался сбором народных дастанов. Отметили «Историю Бухарской революции» Садриддина Айни, являвшуюся «весьма ценным материалом по важнейшей эпохе узбекского народа». Замечены и должным образом были оценены и переводы на узбекский язык трудов по истории – работы А. Вамбери и В.В. Бартольда.

Печатным органом Народного Комиссариата просвещения в Узбекистане стал журнал «Маориф ва ўқитувчи» («Просвещение и учитель»), выходивший с 1924 по 1933 год. Многие будущие академики в 1920-е годы активно трудились, печатались в этом известном журнале. Следует отметить, что именно в этом же журнале публиковал свои первые стихи один из первых академиков Академии наук Узбекистана – Гафур Гулям.

В те годы в журнале «Маориф ва ўқитувчи» была опубликована работа сотрудника Академцентра А. Азиза о методологии научных исследований. В ней отмечалось, что время энциклопедистов, когда один ученый «писал произведение по всем предметам», закончилось. Подчеркивалась необходимость широкого использования имеющихся источников, что предполагает основательный критический подход. Одновременно автор выступал против «методологической зашоренности», призывал к свободе научного творчества. А. Азиз без сомнения понимал, что, помимо субъективных представлений исследователя, определяющих его позиции и влияющих на направленность исследования, существует и жесткий идеологический диктат государства. Вероятно, в середине 1920-х годов он, как и многие представители прогрессивной интеллигенции Узбекистана, еще надеялся на эволюцию страны в направлении демократизации ее политического строя, либо, по крайней мере, сохранения существовавшего относительного плюрализма мнений.

Актуальность этой методологического характера статьи была вызвана устареванием в начале XX в. позиции традиционной методологии. А. Азиз и другие ученые прилагали к этому все усилия. Обращение к методологии научных исследований было обусловлено желанием ученого сделать знания эффективными. К сожалению, и плюрализм мнений, которого он придержи вался, был изжит уже в начале 1930-х годов в результате жесткого идеологического прессинга и кровавых репрессий сталинского режима.

Таким образом, сложившиеся к началу 1920-х годов условия привели к поиску новых форм организации научно-исследовательской деятельности в регионе. Создание Академического центра Узбекского Наркомпроса – одно из проявлений таких форм.

По своей сути, Академический центр продолжил ту работу, которая была начата Главным ученым советом (ГУС) Туркнаркомпроса, расширив и углубив её. С его организацией стало возможным объединение научных сил гуманитарного профиля.

В целом, Академический центр в условиях Узбекистана сосредотачивал вокруг себя всю научно-краеведческую, научно-педагогическую и издательскую деятельность. Относительно плодотворный период его работы приходится на 1925 – 1929 годы. К началу 1930-х годов завершается период активной, разноплановой научной деятельности Академцентра. Не вписавшись в политическую конъюнктуру, имея собственные традиции проведения самостоятельной научно-краеведческой и учебно-методической работы, Академический центр Узбекнаркомпроса прекратил свою деятельность административным решением властных структур.

Таким образом, период 20 – 30-х годов XX в. был весьма сложным и противоречивым этапом отечественной науки. С одной стороны, в этот период постепенно приобретала характерные институциональные очертания система высшей школы, подготовки квалифицированных кадров. Наблюдался процесс формирования научно-исследовательских учреждений и их кадрового потенциала, относительно совершенствовались органы, координирующие состояние и направленность научных исследований.

С другой стороны, катаклизмы рассматриваемого периода, связанные с характером проводимой советским государством социально-экономической политики, не могли не отразиться на состоянии науки – сказывалась недостаточность материально-технической базы, слабость методологии, малочисленность научных кадров.

Еще более характерный аспект – усиление жесточайшего идеологического прессинга тоталитарной машины, сковывавшей научную мысль, которая лишалась свободы и исследовательской перспективы. Последующие кровавые репрессии сталинского режима 30-х годов ХХ в. в отношении деятелей науки, образования и культуры Узбекистана (равно как и других республик СССР) нанесут сокрушительный удар по интеллектуальному потенциалу республики.

АКАДЕМИЯ НАУК РЕСПУБЛИКИ УЗБЕКИСТАН
Институт истории

Ташкент, «YANGI NASHR», 2012 г.

Ўхшаш мақола

К этнической истории узбеков Бухарского оазиса в XIX-начале XX вв.

Бухарский оазис, располагавшийся в долине нижнего Зеравшана, является самым населенным оазисом Среднеазиатского междуречья. Он окружен …

Мулоҳаза

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *